пятница, 10 мая 2013 г.

Свщмч ПЕТР (Зверев) СОКР-2 только текст


Священномученик Петр родился 18 февраля 1878 года в Москве в семье
священника и в крещении наречен был Василием. Его отец, Константин Зверев,
БЫЛ СВЯЩЕННИКОМ.

У отца Константина и его жены Анны было четверо детей: три сына –
Арсений, Кассиан и Василий и дочь Варвара. Характеры братьев определились с
детства и были весьма различны. Арсений любил писать разные бумаги – и стал
чиновником. Кассиан играл в войну – и стал офицером, был убит на фронте в 1914
году. Василий любил играть в церковную службу.
В раннем детстве он торопился попасть к началу богослужения, и на службу ходил всегда вместе с отцом. Звонарь,
видя идущего священника, ударял три раза в колокол, и мальчик считал, что два
раза звонят отцу, а третий – ему.
Впоследствии он иногда рассказывал о себе детям в назидание. «В детстве я
был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого не любил
и вел себя соответственно. И вот вижу сон. Сидит за столом Спаситель в синей и
красной одежде и держит меня на руках. А под столом – страшная собака.
Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: “Ешь ее, она
дерется”. Я проснулся, и с тех пор уже никогда не дрался, а во всем старался себя
сдерживать, не сердиться и не делать ничего дурного. Вам, мальчишкам, всегда
хочется попробовать курить. А у нас отец строгий был, он нам однажды сказал:
“Если кто будет курить, губы оторву!” Но попробовать все-таки хотелось. Выкурил
я папиросу и пошел в церковь. Было Прощеное воскресенье. Запели: “Не отврати
лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя...” Это было самое
мое любимое песнопение. Но тут у меня нестерпимо закружилась голова, и
пришлось мне выйти из храма. С тех пор я уже не пробовал курить»

В 1895 году Василий окончил гимназию и поступил на историко-
филологический факультет Московского университета. В 1899 году он ПОСТУПИЛ В КАЗАНСКУЮ ДУХОВНУЮ АКАДЕМИЮ, В ПЕРИОД ОБУЧЕНИЯ ПРИНЯЛ МОНАШЕСТВО, БЫЛ РУКОПОЛОЖЕН  В САН ИЕРОМОНАХА С ИМЕНЕМ ПЕТР.

ОН ЗАЩИТИЛ В 1902 Г. ДИССЕРТАЦИЮ ПО БОГОСЛОВИЮ И С 1902 ПО 1906 Г. ТРУДИЛСЯ НА ДОЛЖНОСТИ МОСКОВСКОГО ЕПАРХИАЛЬНОГО МИССИОНЕРА. Двери его квартиры в Епархиальном доме были
всегда открыты для вопрошающих, и бывало, что последние посетители уходили
от него за полночь, а утром иеромонах Петр уже торопился на богослужение.

С 1906 Г. ОН ДВА ГОДА СЛУЖИЛ ИНСПЕКТОРОМ НОВГОРОДСКОЙ СЕМИНАРИИ
Однако диавол через злых людей
восстал на подвижника, – они стали клеветать на иеромонаха Петра. Почти
каждый месяц обер-прокурор Святейшего Синода получал анонимные доносы.
ВОЗВОДЯ НА О. ПЕТРА ВСЕВОЗМОЖНЫЕ ГНУСНЫЕ ОБВИНЕНИЯ, ДОНОСЧИКИ ОБЕЩАЛИ ЕМУ ПЕЧАЛЬНОЕ ОКОНЧАНИЕ ЦЕРКОВНОЙ КАРЬЕРЫ:"... мы доставим ему счастье проехаться на Соловки...»
ВОПРЕКИ НАДЕЖДАМ КЛЕВЕТНИКОВ ЭТО ПРЕДСКАЗАНИЕ СБЫЛОСЬ К СЛАВЕ БОЖИЕЙ - ИМЯ СВТ. ПЕТРА УКРАСИЛО ЛИК СОЛОВЕЦКИХ СВЯТЫХ.
НО ДВА ГОДА МОЛОДОМУ ИЕРОМОНАХУ ПРИШЛОСЬ ВЫТЕРПЕТЬ МНОГОЕ. НАПРИМЕР,
Для того, чтобы придать своей клевете характер достоверности, клеветники
написали от лица некой знакомой отцу Петру женщины подложное письмо.

ЭТИ ИСКУШЕНИЯ НЕ СМОГЛИ ПОМЕШАТЬ МОЛОДОМУ ПОДВИЖНИКУ "ВОСХОДИТЬ ОТ СИЛЫ В СИЛУ", И 3 июля 1909 года Святейший Синод назначил иеромонаха Петра
настоятелем Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии.
Монастырь находился недалеко от Оптиной пустыни, и отец Петр имел
постоянную возможность общаться с оптинскими старцами. Старцы в свою
очередь высоко оценили духовную настроенность настоятеля и стали направлять
к нему людей для духовного руководства. Отец Петр часто бывал в Саровском и
Дивеевском монастырях, особенное доверие имея к блаженной Прасковье
Ивановне Дивеевской, и та платила ему ответным расположением. Блаженная
подарила ему своей работы холст, из которого впоследствии сшили архиерейское
облачение, и он бережно хранил его, предполагая быть в нем погребенным.

ВОЗВЕДЕННЫЙ В САН АРХИМАНДРИТА, О.ПЕТР не ограничивал своего служения стенами вверенной его
попечению обители, но часто посещал сельские храмы Белевского уезда.
ЕГО ЛАСКОВОЕ, ВНИМАТЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ С ПРОСТЫМ НАРОДОМ СОЗДАЛИ ЕМУ ГРОМАДНУЮ ПОПУЛЯРНОСТЬ. НИКТО НЕ УХОДИЛ ОТ НЕГО НЕУТЕШЕННЫМ.

ПРОПОВЕДУЯ ВО ВРЕМЯ ЭПИДЕМИИ, О. ПЕТР ПРИЗЫВАЛ К ПОКАЯНИЮ:
 "единственное зло всех
болезней, несчастий и страданий на земле есть грех, который и надо уничтожать,
с которым и нужно бороться во что бы то ни стало, всеми силами, как бы трудно
это ни было. А все эти вибрионы, микробы и бациллы – только орудие и средство
в руках Промысла Божия, ищущего спасения души человеческой. Знает Бог, что
дорога нам земная жизнь, что дорого нам тело, и вот на это-то и направляет Свои
удары, чтобы мы опомнились и раскаялись. Посылая мор на людей, Господь тем
самым напоминает нам всегда иметь пред глазами своими смерть, а за нею и
Страшный Суд, за которым последует вечное наказание нераскаянных
грешников... К Нему-то и нужно прежде всего обращаться с молитвою о
помиловании и об отвращении праведного гнева Его. Но, молясь, надо стараться
быть достойными милости Божией. Необходимо сознать грехи свои, раскаяться в
них, решиться вести жизнь свою согласно заповедям евангельским.

Как всякого подвижника и человека глубокой веры, архимандрита Петра
интересовал и подвиг других. Об одном из скромных служителей Тульской
епархии, протоиерее Алексии, он счел нужным даже написать заметку, КОТОРАЯ МОЖЕТ  РАССКАЗАТЬ О ЕГО ИДЕАЛЕ ПАСТЫРСКОГО СЛУЖЕНИЯ:.
«На днях заходил ко мне, – писал архимандрит Петр, – один сельский
протоиерей – отец Алексий. Высокого роста, стройный, худой, весь седой, с
добрыми проникновенными глазами, смиренный, приветливый, добродушный, –
он произвел на меня самое хорошее впечатление. Давно он священствует, но
священствует в бедном приходе...Предо мною ясно вырисовывалось все величие и красота души старца....Кроме нищеты, на
старость осталась еще боль в ногах, о которой отец протоиерей говорит как-то
добродушно, будто она не у него, будто не его ноги отнимаются... несмотря на все тяготы, труды, лишения, скорби и
напасти, отец протоиерей не поддался духу лукавому,а остался до заката дней своих на своем посту, в глуши, в
неизвестности, в трудах, среди любимых им пасомых, остался делить с ними до
гроба все их нужды, скорби и радости!
А каково его бескорыстие! Он молится не за родных только или знакомых, нет, он молится
даже и за тех, которых никогда не видал и не знал. Он знает лишь одно – что они
нуждаются в молитве, и он скромно, тихо, незаметно делает доброе дело, творит
милостыню.
И вот такими-то молитвенниками и стоит еще мир, ими-то вот и
поддерживается вера и жизнь наша..."

С началом военных действий в 1914 году в Спасо-Преображенском
монастыре был устроен лазарет на двенадцать кроватей, из которых пять были на
полном содержании монастыря

в 1916 году отец Петр уехал проповедником на
фронт, где пробыл до февральской революции 1917 года.
В 1917 году архимандрит Петр был назначен настоятелем Успенского
монастыря в Твери. Здесь ему впервые пришлось испытать тяготу неволи: он был
заключен в тюрьму в качестве заложника.

В 1919 ГОДУ, В
праздник Сретения Господня, он был хиротонисан Патриархом Тихоном во
епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии,
И ПОСЕЛИЛСЯ В ПЕЧЕРСКОМ МОАСТЫРЕ, ГДЕ НЕЗАДОЛГО ДО НЕГО ЖИЛ РАССТРЕЛЯННЫЙ БОЛЬШЕВИКАМИ ЕПИСКОП ЛАВРЕНТИЙ (КНЯЗЕВ).
ВЛАДЫКА ПЕТР ПООЩРЯЛ НАРОДНОЕ ПЕНИЕ НА СЛУЖБЕ. ОН ПРИЗЫВАЛ ВВЕСТИ НАРОДНОЕ ПЕНИЕ ВО ВСЕХ ХРАМАХ ЕПАРХИИ.

В будние дни епископ служил литургию в домовой церкви. Каждый
праздник после богослужения он говорил проповедь. В монастыре он завел
преподавание детям Закона Божия, причем преподавал сам. Дети так
привязались к нему, что зачастую собирались толпой у его крыльца в ожидании –
не пойдет ли владыка куда-нибудь, чтобы сопровождать его. По дороге он что-
нибудь им рассказывал, часто из своей жизни.

ЕПИСКОП ПЕТР СЛУЖИЛ НЕСПЕШНО, БЕЗ СОКРАЩЕНИЙ, ВЫСОКО ЦЕНЯ БОГОСЛУЖЕБНЫЕ ТЕКСТЫ, ОСОБЕННО ПСАЛТИРЬ.
Он любил молиться вместе с Церковью словами
церковных гимнографов и святых подвижников, ибо в этих словах, как и в
церковных уставах, заключена неохватная жизнь, через них еще на земле
ощущалось небесное.

В Печерском монастыре древний собор в честь Успения Божией Матери был
в то время сильно запущен. Стены и потолок были черны от копоти. Епископ
обратился к народу, прося помочь навести порядок, и сам первый поднялся по
лестнице и промыл часть потолка. На Страстной седмице владыка вышел очищать
от снега двор монастыря. Кто-то спросил его:
– Что это вы так трудитесь, владыко святый?
– Да как же? Надо будет в Великую Субботу с крестным ходом идти, а
кругом снег, идти негде.

Истовое, неленостное служение, искренность в вере, смирение, открытость
для всех – все это народ сразу почувствовал, оценил и полюбил в архипастыре.
Его стали приглашать на все престольные праздники в городские храмы.

Часто он служил в Сормове, и многие прихожане-рабочие, узнав владыку
поближе, полюбили его. Когда в мае 1921 года власти арестовали епископа,
рабочие объявили забастовку и бастовали три дня. Власти пообещали рабочим,
что отпустят архиерея, но вместо этого отправили его в Москву в ЧК на Лубянку.
Епископа обвинили в разжигании религиозного фанатизма в политических целях.

С Лубянки епископа перевели в Бутырскую тюрьму, затем – в Таганскую.
Когда его уводили из Бутырской тюрьмы, то с ним прощались все заключенные в
камере, многие плакали, даже надзиратели пришли проститься. «Я вспомнил
тогда прощание апостола Петра», – говорил епископ, рассказывая о своем
пребывании в заключении.
В Таганской тюрьме находилось тогда более десяти архиереев и множество
духовенства. Верующие передавали в тюрьму просфоры, облачения, и
духовенство совершало в камере соборную службу.

В Таганской тюрьме вследствие истощения епископ Петр тяжело заболел: у
него образовались фурункулы на голове, и его положили в больницу. В конце
июля епископа Петра назначили на этап в Петроград.

В Петроградской тюрьме епископ пробыл до 4 января 1922 года.
ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОН БЫЛ НАПРАВЛЕН ПАТРИАРХОМ НА СЛУЖЕНИЕ В Г. ТВЕРЬ.

В Твери епископ Петр
восстановил в жизни приходов благочестивый обычай паломничеств к местным
святыням. Он сам иногда отправлялся с духовными детьми в Торжок, за
шестьдесят километров. Шли пешком, дорóгой владыка читал акафист
преподобному Ефрему, а сопровождавшие его паломники пели припев. В селе
Марьино они останавливались на ночлег и на следующий день приходили в
Торжок.
Весной 1922 года стали очевидны для всех размеры нового бедствия –
голода, постигшего Нижнее Поволжье, и епископ Петр

созвал совещание
членов епархиальной канцелярии, существовавшей при Тверском архиепископе;
на нем было решено немедленно приступить к сбору пожертвований.

В это трудное
время владыка стал служить каждый день как священник, утром и вечером.
Бывало, что кто-нибудь из прихожан, видя, что архиерей терпит нужду, отрезал от
своего скудного пайка в сто граммов хлеба половину и, завернув в чистую бумагу,
подавал владыке. Епископ Петр не отказывался: благодарил, улыбался и брал
кусочек в пятьдесят граммов – зачастую это и была его еда за весь день.
НЕВЗИРАЯ НА УПРЕКИ, ОН ОТДАЛ В ПОЛЬЗУ ГОЛОДАЮЩИХ ВСЕ СКОЛЬКО-НИБУДЬ ЦЕННЫЕ ВЕЩИ ИЗ ХРАМА.

Летом 1922 года начался обновленческий раскол; раскольники при
поддержке советских властей принялись за разрушение Церкви.
Некоторые священники – кто под воздействием соблазнительных
аргументов, кто под угрозой физической расправы – присоединились к
обновленчеству. Епископ Петр немедленно таковых запретил в
священнослужении, предав факт запрещения широкой огласке,обратился к тверской пастве с
воззванием, в котором изъяснял сущность обновленческого движения.
Цензура ГПУ
отказала епископу в публикации обращения, А САМ ЕПИСКОП БЫЛ АРЕСТОВАН 24 НОРЯБРЯ 1922 Г. ВМЕСТЕ С ВЛАДЫКОЙ БЫЛИ АРЕСТОВАНЫ ТРОЕ СВЯЩЕННИКОВ И ДВОЕ МИРЯН.

– Ваш взгляд и отношение к советской власти? – спросил следователь ЕПИСКОПА ПЕТРА.
– Как на рабоче-крестьянскую власть, которую я вполне признаю и
подчиняюсь.
– Ваша личная материальная помощь голодающим?
– Был один случай в Вышнем Волочке, где мной было пожертвовано в
пользу голодающих – пять миллионов рублей, официально зафиксированных
сборщиками. В дальнейшем моя помощь голодающим выразилась в даче на
тарелку при богослужениях приблизительно по миллиону рублей каждый раз, и
были даже таковые случаи, когда ко мне непосредственно в покои обращались
голодающие за помощью и получали ее. Иногда в виде одежды или хлеба
и деньгами. Но главною моею заслугою является не личная помощь, а призыв к
духовенству и мирянам помогать голодающим.
– Причина активной борьбы, то есть словом и делом, со сторонниками ВЦУ?
– спросил следователь.
– Их еретическое учение, то есть отрицание рая и ада и тому подобное;
кроме этого, они являются, по моему мнению, политическими деятелями, что я
вывожу из ряда статей и заметок как в журнале «Живая церковь», так и в
периодической печати.
– Ваш взгляд и отношение к Патриарху Тихону?
– Признаю его главою Русской Церкви в церковных делах.

ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ПОСЛЕ АРЕСТА ПОСЛЕДОВАЛ ПЕРЕВОД ЗАКЛЮЧЕННЫХ В МОСКВУ  , А 26 ФЕВРАЛЯ 1923 ГОДА ОНИ БЫЛИ ОТПРАВЛЕНЫ В ССЫЛКУ НА ДВА ГОДА ЗА НЕЗАКОННОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ВОЗЗВАНИЯ ПРОТИВ ОБНОВЛЕНЦЕВ.

В ТАШКЕНТЕ ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО ОТБЫВАТЬ ССЫЛКУ ИМ НАЗНАЧЕНО В РАЗНЫХ МЕСТАХ.
Выйдя из комендатуры ОГПУ, перекрестились – за все
слава Богу! – и отправились разыскивать друзей. Долго бы они, вероятно, искали,
если бы Господь в самом начале их поисков не послал им навстречу знакомую
женщину. Она довела их до дома при соборе, где была приготовлена для них
трапеза и комната. В доме их уже ожидали члены соборного причта и
благочестивые прихожане. К приходу ссыльных прихожане нанесли множество
куличей, чаю, сахара, всем ссыльным подарили по рубашке из местной ткани.
Проявление любви к приехавшим исповедникам было столь очевидно и
велико, что как никогда ясно увиделось, что с такой бескорыстной любовью друг
ко другу могут относиться только христиане

РАССТАВАЛИСЬ СО СЛЕЗАМИ,
никто не мог с точностью предположить будущего.
Письма, посланные по почте, пропадали, а верная оказия отыскивалась не всегда.
Иногда удавалось договариваться с машинистом паровоза, который и привозил
письма. Келейник епископа подходил к поезду, машинист открывал дверцу и
бросал пачку писем на землю. Келейник приносил их епископу. Тот сразу же
садился за маленький столик и принимался за чтение, а келейник садился у
печки. Епископ читал и отдавал ему письма, и тот бросал их в печь.

ОБЪЯВЛЕННАЯ ПО СЛУЧАЮ СМЕРТИ ЛЕНИНА АМНИСТИЯ ДАЛА СВОБОДУ, НО ЖИЗНЬ ПОСТОЯННО СТАВИЛА ПЕРЕД НИМ  ВОПРОС:
как надо поступать, чтобы, не жертвуя Христовой истиной и
интересами Церкви и в то же время в условиях гонений, по возможности
избежать прямого столкновения с властью.

ЛЕТОМ 1925 ГОДА НАЧАЛСЯ  ПЕРИОД СЛУЖЕНИЯ ВЛАДЫКИ ПЕТРА В Г. ВОРОНЕЖЕ.
Во
время его богослужений храм был всегда полон молящимися, было так тесно, что
не всегда можно было поднять руку, чтобы перекреститься. Епископ со всеми был
приветлив, внимателен и ласков, всех любил, все для него были родными и
близкими, и народ вскоре ответно его полюбил.

12 января  1926 ГОДА уполномоченные православных приходов Воронежской епархии
направили епископу Петру заявление, на которое он дал свой ответ:
Видя в единодушном избрании меня
трудящимися глас Божий, не дерзаю отказываться и изъявляю свое полное
согласие на занятие Воронежской кафедры; что же касается предложенных мне
условий, то признаю со всеми трудящимися советскую власть, против которой не
выступал и не выступаю ни словом, ни делом"

Многие храмы в Воронеже к этому времени были захвачены обновленцами, которыми руководил лжемитрополит Тихон (Васильевский).
Пребывание архиепископа Петра на Воронежской кафедре, его истовое
совершение богослужений, любовь к пастве – все это действовало на
обновленцев раздражающе, и они не мало предприняли
усилий, чтобы удалить архиепископа из Воронежа, действуя через светские
власти.

В Воронеже
архиерей был особенно дружен с народом, который собирался на его службы в
великом множестве. С прихожанами архиерей проводил все свои дни – в церкви
и дома, куда к нему беспрерывно шли со своими нуждами люди. И часто можно
было видеть – входили к нему посетители с какой-нибудь скорбью, а выходили
утешенными, с сияющими лицами.
СЛУЖИЛ ВЛАДЫКА НЕСПЕШНО, НЕКОТОРЫЕ СВЯЩЕННИКИ РОПТАЛИ, НЕ ВЫДЕРЖИВАЛИ ДЛИННЫХ СЛУЖБ. НО НАРОД ЛЮБИЛ ЕГО СЛУЖЕНИЕ,  И УЧАСТВОВАЛ В НЕМ - ЧАСТО НА СЛУЖБЕ ПЕЛА ВСЯ ЦЕРКОВЬ.

Ввиду огромного стечения народа на
богослужениях архиепископа, верующие рабочие взяли на себя обязанности
добровольных блюстителей порядка.
При архиепископе Петре началось возвращение обновленческих храмов в
православие. Чин принятия духовенства совершался с большой
торжественностью. Владыка стоял на кафедре, а кающиеся священники с амвона
приносили архиерею и всему народу покаяние.

Перед
началом богослужения обновленческие храмы заново освящались. Во всех
возвращающихся в православие церквях архиепископа Петра встречали крестным
ходом, с хоругвями, при огромном стечении народа. Все это вызывало гнев
обновленцев, у которых оставалось все меньше церквей. Деятельность
архиепископа Петра в Воронеже обновленцы на своем епархиальном съезде
назвали «петрозвериадой».

Несколько раз рабочие ходили к председателю исполкома Шарову и
настоятельно просили зарегистрировать епархиальное управление.
ОГПУ потребовало от архиепископа
повлиять на рабочих, чтобы они не собирали делегации и не ходили к
председателю исполкома.
Обстановка в городе становилась все более накаленной: несколько раз
архиепископ Петр получал письма с угрозами, были случаи, когда в него с крыши
бросали камнями. В конце концов рабочие предложили учредить охрану
архиерея, которая сопровождала бы его на улице и оставалась ночевать у него в
доме на случай провокации. Архиепископ мало верил в эффективность охраны,
разве что от мелких провокаций, но не мог отказать верующим в праве защищать
главу епархии. Владыка был благодарен людям за их заботу и всегда вечером,
прежде чем лечь спать, спускался в прихожую узнать, накормлены ли они, и
благословить их на ночь.

Чем больше
людей хлопотало за архиепископа Петра, тем большую ненависть он вызывал у
властей. Архиепископа Петра  стали вызывать на допросы в ОГПУ.
Держался он при этих визитах спокойно. Входя в кабинет следователя, он
оглядывался, как бы ища икону, но ее, естественно, не было, и он крестился на
правый угол, в пояс кланялся и только тогда начинал разговор со следователем.
Служащие ОГПУ невольно при его появлении обнажали головы.
ОДНАЖДЫ ПОСЛЕ ОБЫСКА ВЛАДЫКЕ БЫЛО ПРЕДЛОЖЕНО ПРСОЛЕДОВАТЬ В МИЛИЦИЮ ДЛЯ ДОПРОСА. ЭТО ВЫЗВАЛО ТАКИЕ ВОЛНЕНИЯ В НАРОДЕ, ЧТО ДЛЯ РАЗГОНА ВЕРУЮЩИХ ПРИШЛОСЬ ВЫЗЫВАТЬ КОННУЮ МИЛИЦИЮ.

29 октября 1926 года архиепископ был вызван в Воронежское ОГПУ. АРХИЕРЕЮ ПОКАЗАЛИ ТЕЛЕГРАММУ О ВЫЗОВЕ В ОГПУ В МОСКВУ. ЗАПОДОЗРИВ НЕЛАДНОЕ, ВЕРУЮЩИЕ РАБОЧИЕ ОТПРАВИЛИ В МОСКВУ СВОИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДЛЯ ЗАЩИТЫ АРХИЕРЕЯ.

ПОСЛАНЦЫ ВЕРУЮЩИХ ОБРАТИЛИСЬ К НАХОДИВШЕМУСЯ В МОСКВЕ НА КОНФЕРЕНЦИИ БЕСПАРТИЙНЫХ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВОРОНЕЖСКОГО ИСПОЛКОМА, ОН ВЫСЛУШАЛ ИХ, НО В ВЫСТУПЛЕНИИ НА КОНФЕРЕНЦИИ ЗАЯВИЛ:
«Петр Зверев – это духовное
лицо, которое под флагом религии может вести и ведет рабочих не туда, куда
надо». Затем зачитал телеграмму верующих: «По прочтении телеграммы некоторые из делегатов вскочили с мест и стали
кричать: «Таких людей клеймить!..»
В тот же день была принята резолюция: «Конференция требует тщательного
расследования разлагающей единство рабочего класса и враждебной рабочему
делу деятельности Петра Зверева... Требует немедленного изолирования и
удаления из Воронежской губернии...» А также: «Исключить девять человек,
подписавших телеграмму, из профсоюзов и удалить их с производства. Обсудить
вопрос об их деятельности и предать суду. Провести показательный процесс!
Предать суду Петра Зверева! И наконец – немедленно арестовать архиепископа
Петра Зверева»

ВСКОРЕ к нему явились сотрудники ОГПУ для произведения обыска и ареста.
Когда они начали стучать в дверь квартиры, келейник владыки, архимандрит
Иннокентий, покрепче закрыл дверь и задвинул щеколду и не пускал их до тех
пор, пока владыка не сжег все письма и документы, которые могли бы повредить
людям. После обыска архиепископ Петр был доставлен в ОГПУ.
ОТТУДА В МОСКВУ, В ТЮРЬМУ ОГПУ НА ЛУБЯНКЕ.

В конце марта следствие было закончено. В обвинительном заключении
следователь написал: «Подъем церковнического активизма совпал с приездом в
город Воронеж Петра Зверева, прибывшего в качестве управляющего
реакционной церковью губернии... Имя Зверева послужило флагом при
выступлениях воронежских черносотенцев. Выступавшие добивались для него
всяческих гарантий и исключительных правовых положений, используя при
выступлениях эти требования как лозунги.

 Через некоторое время шествия этих
депутаций начали принимать характер своеобразных демонстраций, причем
участие в последних принимали уже не только церковники, но и прочие граждане
города Воронежа...»

4 апреля 1927 года Коллегия ОГПУ приговорила архиепископа Петра к
десяти годам заключения в Соловецкий концлагерь. Келейник владыки
архимандрит Иннокентий был приговорен к трем годам заключения на Соловках.
Весной 1927 года архиепископ Петр прибыл в Соловецкий концлагерь. Он
был определен в 6-ю рабочую роту 4-го отделения, располагавшуюся в стенах
Соловецкого кремля, а затем переведен в 4-ю роту 1-го отделения,
располагавшуюся там же. Здесь он работал сторожем вместе с митрополитом
Курским Назарием (Кирилловым). После освобождения архиепископа Прокопия
(Титова), работавшего счетоводом на продовольственном складе, где трудилось
одно духовенство, на его место был назначен архиепископ Петр. Жил он тут же, в
помещении рядом со складом, в маленькой комнате, вместе с епископом
Печерским Григорием (Козловым). В то время на Соловках еще действовала
церковь преподобного Онуфрия Великого, оставленная для вольнонаемных
соловецких монахов, и молитва за службами в храме стала огромным утешением
для владыки.

Своей воронежской пастве из Соловецкого лагеря архиепископ писал:
«19 сентября 1927 года... Живу воспоминаниями и храню в своем сердце
Богом данную мне паству, за которую молюсь и которую благословляю. Слава
Богу за все ниспосланное! Мы за ваши молитвы здоровы и бодры духом. Господь
да благословит вас и да благопоспешит вам всем. Ваш богомолец и благожелатель грешный архиепископ Петр

"...сумейте полюбить Христа, сумейте Им
единым дышать, жить, о Нем лишь думать, к Нему стремиться, о Нем беседовать,
Его слова в Евангелии читать, заучивать и воплощать в жизни. Сумейте полюбить
Христа, и всем около Вас будет тепло, покойно и не тесно. Помолитесь, чтобы и
меня Господь научил этой единственно нужной науке..."

"Всех благодарю за память и молитвы и за поддержку. Все это ободряет и утешает в далекой разлуке. Но
любовь нельзя связать, и она действует на расстоянии и молитвенно соединяет
людей воедино, и перед Богом мы всегда вместе"

Если я стал дорог и близок вам оттого, что много выстрадали
за меня, то что сказать мне о том, как вы все мне дороги и близки, когда я и
страдал, и страдаю за вас всех, да вы спасены будете, но я не унываю и за все
Господа благодарю, хотя и не знаю, увижу ли вас

 Слава Богу, жив и здоров. Зима у нас
сиротская, холодов больших не бывает вследствие близости моря; у вас
холоднее. Но сырость и влажность воздуха неблагоприятно отзываются на
организме – ноют кости, часто простуживаюсь, немного опухают ноги от
ослабления сердечной деятельности. Сколько возможно, подлечиваюсь и,
конечно, берегусь... Теперь открытки с видами отменены, и я могу писать лишь
раз в неделю кому-либо.

духовная связь крепче всяких других
отношений, ибо мои чувства диктуются мне моим долгом и моими
обязанностями. И как вам, так и мне не придется доказывать мои чувства, ибо вы
все хорошо знаете, что переживал и переживаю я ради вашего истинного и
вечного благополучия. По любви к вам я и ехал к вам, зная точно, что предстоит
мне, любовь же к вам ко всем и разлучила нас, дав вам возможность своими
заботами и попечениями соучаствовать мне в настоящем положении.

Вас и
всех приветствую пасхальным приветствием, храня всех в моем искренне
любящем сердце».
Архиепископ Петр в своей маленькой комнатке принимал всех, кто желал
его видеть и с ним побеседовать, поил чаем и кормил. Вынашивалась мысль о
том, чтобы организовать помощь заключенному духовенству. Вскоре лагерной
администрации было донесено, что в комнате архиепископа Петра собирается
духовенство, и, хотя разговоры здесь велись исключительно на религиозные
темы, лагерное начальство решило наказать архиепископа – он был отправлен на
Троицкую штрафную командировку 6-го отделения, находившуюся на острове
Анзер.

ОН ПИШЕТ В ОДНОМ ИЗ ПИСЕМ: "Я за ваши святые молитвы пока жив и здоров и на новом своем,
уединенном и пустынном местожительстве. Бодр духом, покоряюсь воле
Господней, меня не оставляющей скорбями и испытаниями. "

15 января 1929 года. "Слава Богу за все, что пришлось мне за это время
пережить и переживать. Нынешний раз как-то особенно грустно и скорбно я
встретил и провожу праздники, как никогда раньше, – ведь шестые праздники
провожу вне дома, не с теми, с кем бы желалось. Но все это решительно надо
терпеть. Ну что делать? Не так живи, как хочется, а как Бог велит... У нас, по-видимому, настала настоящая зима, с ветрами
и метелями, так что ветер едва не валит с ног... Живу в уединенном и пустынном
месте на берегу глубокого морского залива, никого не вижу, кроме живущих
вместе, и могу воображать себя пустынножителем...»
Незадолго перед кончиной в последнем своем письме архиепископ Петр
писал: «прошу особенно помолиться за меня, да сотворит Господь со мною
Свою милость, да дарует мне еще послужить святой Церкви терпением,
перенесением безропотным всех скорбей и напастей, покорностью воле Божией,
смирением, любовью к ближним, наипаче к моей пастве, и молитвами за нее.
А если Бог пошлет по мою душу, то и смертью вдали от близких сердцу."

В 1928 году на Анзере началась эпидемия тифа; из тысячи заключенных,
находившихся в то время на острове, за зиму 1928–1929 года умерло пятьсот
человек.
За много лет до
этого, 18 июня 1712 года, Матерь Божия, явившись монаху Иисусу, сказала: «На

этом месте пусть будет сооружен скит во имя страданий Моего Сына. Пусть живут
двенадцать иноков и будут все время поститься, кроме субботы и воскресенья.
Придет время, верующие на этой горе будут падать от страданий, как мухи».

В январе 1929 года архиепископ Петр заболел тифом и был увезен в
больницу, в бывший Голгофо-Распятский скит.
В одной палате с архиепископом лежал ветеринарный врач, его духовный
сын. В день смерти архиепископа Петра, 7 февраля, в четыре часа утра он услыхал
шум, как бы от влетевшей стаи птиц. Он открыл глаза и увидел святую
великомученицу Варвару со многими девами, из которых он узнал святых
мучениц Анисию и Ирину. Великомученица Варвара подошла к постели владыки
и причастила его Святых Христовых Таин.

В тот же день в семь часов вечера владыка скончался. Перед смертью он
несколько раз написал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня
Господь к Себе призывает».

 Разрешение на
участие в похоронах получили три священника и двое мирян, однако не
позволено было торжественного совершения отпевания и погребения в
облачении.
ЛАГЕРНОЕ НАЧАЛЬСТВО РАСПОРЯДИЛОСЬ БРОСИТЬ ТЕЛО ВЛАДЫКИ В ОБЩУЮ ЯМУ И ЗАВАЛИТЬ ЗЕМЛЕЙ И СНЕГОМ. НО ЭТО РАСПОРЯЖЕНИЕ НЕ БЫЛО ВЫПОЛНЕНО.
Три священника на простыне подняли его из могилы,

расчесали волосы, отерли лицо и начали прямо на снегу облачать. Весь он был
белый и мягкий, как будто только что умер. Облачили владыку в лиловую новую
мантию, клобук, омофор, дали в руки крест, четки и Евангелие и отслужили
панихиду. Перед тем как вложить в руку владыки разрешительную молитву, все
три священника расписались на ней.
Монахиня Арсения спросила:
– Почему вы расписываетесь? На молитве ведь не расписываются?
Они ответили:
– Если время переменится, будут обретены мощи владыки, будет известно,
кто его хоронил.
Около могилы собралось около двадцати человек. После панихиды, кто
хотел, произнес слово, затем опустили тело священномученика в могилу,
поставили на ней крест и сделали надпись. Один из хоронивших архиепископа
священников рассказывал впоследствии, что, когда зарыли могилу, над ней стал
виден столп света и в нем явился владыка и всех благословил.
Весной 1929 года по распоряжению лагерного начальства все кресты на
Соловецких кладбищах были сняты и обращены в дрова.
Мощи священномученика Петра были обретены 17 июня 1999 года и
находятся ныне в храме священномученика Филиппа, митрополита Московского,
в Спасо-Преображенском Соловецком ставропигиальном мужском монастыре.

В КАФЕДРАЛЬНОМ БЛАГОВЕЩЕНСКОМ СОБОРЕ Г. ВОРОНЕЖА. В 2000 ГОДУ АРХИЕРЕЙСКИМ СОБОРОМ СВТ. ПЕТР ПРИЧИСЛЕН К ЛИКУ НОВОМУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РОССИЙСКИХ

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века.
Составленные игуменом Дамаскиным (Орловским). Январь».
Тверь. 2005. С. 272-317

28 200 зн с проб

Комментариев нет:

Отправить комментарий