четверг, 23 мая 2013 г.

Свщмч Александр Парусников --- СОКРАЩЕННЫЙ ТЕКСТ



Священномученик Александр родился 13 октября 1879 года в селе Троицко-Раменском* Бронницкого уезда Московской губернии в семье священника Сергея Алексеевича Парусникова, служившего в этом селе в Троицкой, при озере Борисоглебском, церкви.
У отца Сергия и его супруги Александры Герасимовны родилось тринадцать детей, Александр был двенадцатым ребенком. Александра Герасимовна скончалась от туберкулеза в возрасте сорока шести лет, и их старшая дочь Ольга помогала уже отцу растить младших детей.
 В 1895 году Александр окончил Донское духовное училище, в 1902 году – Московскую Духовную семинарию, но, не намереваясь быть священником, в 1903 году поступил в Императорское техническое училище в Москве. В 1908 году отец сообщил ему, что предполагает выйти за штат, и призвал сына принять сан священника и занять его место, и тот согласился, проявив сыновнее послушание, но что еще более важно – послушание Церкви, давшей ему образование, чтобы служить верующему народу.

Незадолго перед принятием сана Александр познакомился в Раменском с
Александрой Ивановной Пушкаревой. Она родилась 9 апреля 1886 года; ее отец
умер рано, и она жила с бабушкой Варварой и матерью Надеждой Алексеевной,
работавшей на бумагопрядильной фабрике Малютиных.
У отца Александра
и Александры Ивановны родилось впоследствии десять детей.
6 мая 1908 года митрополит Московский Владимир (Богоявленский)*
рукоположил его во священника к Троицкой церкви, в которой он и прослужил до
ареста
Прихожане любили отца Александра за его доброту, отзывчивость и
нестяжательность. Уже в советское время, когда он уезжал на требы в деревню,
Александра Ивановна, бывало, говорила ему:
– Отец, ты уезжаешь в деревню. Если тебе что-нибудь подадут, ты не
забывай, что у нас в доме ничего нет.

– Ладно, – говорил отец Александр.
А приезжал без продуктов. Александра Ивановна взглянет на него и
спросит:
– Ничего нет?
– Как я там возьму, когда там то же, что и у нас, – отвечал он.

нему часто приходили для бесед молодые люди, с которыми он вел беседы на
разные темы, но чаще всего о вере и Боге. С детьми он всегда был ласков,
никогда их не наказывал, только говорил: «Не ссорьтесь, не ссорьтесь».
С пришествием советской власти начались гонения на Русскую
Православную Церковь, и семье священника пришлось тяжело, и если бы не
помощь прихожан, то было бы трудно и выжить. Все члены семьи священника
стали лишенцами, им не полагались продуктовые карточки, а значит, и все
государственные магазины были закрыты для них, а частные были редки, и в них
все было чрезвычайно дорого.
Один из эпизодов тех лет. Сочельник перед Рождеством Христовым, завтра
великий праздник, а у них в доме ничего нет, даже хлеба. Александра Ивановна
сидит за пустым столом грустная. Отец Александр собирается идти в храм ко
всенощной, открывает дверь на крыльцо и кричит: «Мать, иди сюда!» Александра
Ивановна вышла, и видит – на крыльце стоят два мешка, а в них хлеб, крупа и
картофель. «Вот тебе и праздник», – говорит отец Александр жене.
В эти годы в Троицком храме кроме отца Александра служили священники
Николай Фетисов, Сергий Белокуров* и иеромонах Даниил. Все они жили
достаточно дружно, помогая друг другу выплачивать зачастую непосильные для
них налоги. Крошечные пожертвования прихожан, состоявшие в основном из
мелочи медью, пересчитывались и отдавались поочередно одному
из священников для уплаты налогов.
В конце двадцатых годов у отца Александра отобрали полдома, поселив
туда начальника местной милиции, сын которого работал в Московском ОГПУ.
Сам он болел туберкулезом в открытой форме, от него впоследствии и скончался.
Обычным его занятием было ходить по дому, в особенности в той половине, где
жила семья священника, и плевать. Александра Ивановна не раз становилась
перед ним на колени и, умоляя его не делать этого, говорила:
– Мы виноваты, но пощадите детей.
– Поповская сволочь должна дохнуть, – говорил тот в ответ.
Вскоре в семье священника заболел туберкулезом сын, затем другой, затем
заболела дочь, потом другая дочь. Не проходило года, как Александра Ивановна
провожала кого-нибудь из детей на кладбище.
Поскольку дети, живущие с родителями-лишенцами, и сами считались
лишенцами, теряя право на получение продуктовых карточек, Александра
Ивановна пробовала распределить их по знакомым и родственникам. Но трудно
им было жить у чужих людей без родителей, которых дети горячо любили, и они
тайно от милиционера-соседа ночами возвращались домой и спали на сеновале.

В школе детей отца Александра преследовали как детей священника,
показывая им в каждой мелочи, что они неравноправны относительно других.
Если дома они что и поедят, то в школе уже сидят весь день голодные. Других
детей администрация школы распорядилась кормить: им давали завтрак, а детей
священника отсаживали в это время на отдельную лавку.
Отец Александр шел как-то по улице с дочерью, держа ее за руку, а люди,
идущие навстречу, оборачивались и плевали священнику вслед. Дочь крепче
сжала руку отца и подумала: «Господи, да он же самый хороший!» Священник
почувствовал, как тяжело все это переживает дочь, и, успокаивая ее, тихо сказал:
«Ничего, Танюша, это всё в нашу копилку».
Семья священника до последней возможности держала корову, которая, как
и во многих семьях тогда, стала единственной кормилицей, но и она властями
была отобрана. Отец Александр был в это время в храме. Вернувшись домой, он
увидел пришедших в смятение домашних и спросил, что случилось.
Александра Ивановна сказала:
– Корову увели у нас со двора.
– Корову увели? Пойдемте все быстренько; детки, вставайте на коленочки.
Давайте благодарственный молебен отслужим Николаю Чудотворцу.
Александра Ивановна с недоумением посмотрела на него и воскликнула:
– Отец?!
– Сашенька, Бог дал, Бог взял. Благодарственный молебен давайте
отслужим, – сказал отец Александр, тем самым показывая, как надо отвечать на
злобу незлобием и Господа благодарить не только за сладкое, но и за горькое,
чтобы благодарным принятием горького вкусить душе плоды райские.

Фото 1

Протоиерей Александр Парусников


С тех пор, как у них не стало коровы, каждый день на крыльце появлялась
корзинка с бутылью молока и двумя буханками хлеба. Старшие дети долгое
время дежурили у окна, выходящего на крыльцо, чтобы узнать, кто приносит им
хлеб и молоко. Бывало, до глубокой ночи высматривали, но так им и не удалось
увидеть благотворителя.
По ночам отца Александра часто вызывали в НКВД и однажды сказали:
– Уходи из церкви, ведь у тебя столько детей, а ты их не жалеешь.
– Я всех жалею, но я Богу служу и останусь до конца жизни в храме, –
ответил священник.
Бывало, он и ночь в НКВД проведет, а наутро идет служить в храм.
Прихожане уже и не чают его видеть на службе. За долгое и безупречное
служение отец Александр был возведен в сан протоиерея и награжден митрой.
Во время гонений на Русскую Православную Церковь в конце тридцатых
годов были последовательно арестованы все священники Троицкого храма;
последним, 24 марта 1938 года, арестовали отца Александра. Незадолго до его
ареста лжесвидетели дали против него показания.

СЛЕДОВАТЕЛЬ  ПОДРОБНО РАССПРАШИВАЛ ЕГО О ТОМ, С КЕМ И КОГДА ОН БЕСЕДОВАЛ В ЦЕРКОВНОЙ СТОРОЖКЕ, КТО И КАКИЕ АНТИСОВЕТСКИЕ РАЗГОВОРЫ ВЕЛ, И КАКИЕ АНТИСОВЕТСКИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ДЕЛАЛ САМ СВЯЩЕННИК И В КОНЦЕ СПРОСИЛ:
– Признаете ли вы себя виновным в клевете на руководство партии и
правительства?
– Виновным себя не признаю.

13 мая отец Александр был снова допрошен.

– Скажите, признаете ли вы себя виновным в проведении вами
контрреволюционной деятельности среди местного населения города
Раменское?
– Я в предъявленном мне обвинении... виновным себя не признаю, а посему
поясняю: контрреволюционную деятельность я нигде, никогда не проводил и ни с
кем никогда не разговаривал и не беседовал на эти темы.
В тот же день отцу Александру были устроены очные ставки со свидетелями.
Все свидетельства он категорически отверг

Во все время следствия протоиерей Александр содержался в камере
предварительного заключения при Раменском отделении милиции. Среди
милиционеров был один по фамилии Плотников. В его обязанности входило
водить священника на допросы и в баню. Накануне того дня, когда он должен
был вести отца Александра в баню, он глубокой ночью пришел к Александре
Ивановне и сказал: «Завтра я вашего батюшку поведу. Приходите к мосту и
спрячьтесь под мост. Я к вам его туда приведу».

Александра Ивановна собрала чистое белье, что-то из еды, с учетом того,
что после пыток у отца Александра были выбиты зубы. Священник с супругой
устроились под мостом и разговаривали до тех пор, пока не подошел
милиционер и сказал: «Вы меня простите, батюшка, но пора уже идти». Они
попрощались, отца Александра увели в баню, а матушка пошла домой.

ФОТО 2
Протоиерей Александр Парусников.
Москва, Таганская тюрьма. 1938 год
Из тюрьмы отец Александр передал несколько написанных им на
папиросной бумаге записок, которые пронес один из освободившихся
заключенных в каблуке сапога. В них священник жене и детям писал:

«Дорогая Саша, спасибо тебе за то счастье, которое ты мне дала. Обо мне не плачь, это воля Божья».
«Дети мои, всех вас целую и крепко прижимаю к сердцу. Любите друг друга.
Старших почитайте, о младших заботьтесь. Маму всеми силами охраняйте. Бог вас благословит».
«Мой дорогой Сережа, прощай. Ты теперь становишься на мое место, –
писал священник старшему сыну. – Прошу тебя не оставлять мать и братьев и сестер, и Бог благословит успехом во всех делах твоих. Тоскую по вас до смерти, еще раз прощайте».

В конце мая следствие было закончено, и отца Александра под конвоем
повели на вокзал. Дочь Татьяна в это время на улице играла с детьми. Увидев, что ведут отца, она подбежала к нему, обняла и через рясу почувствовала, как он в тюрьме исхудал, а отец положил ей руку на голову и ласково сказал: «Танюша,
какая ты стала большая». В это время конвоир ее отогнал, и девочка поспешила к
матери рассказать, что видела отца. Александра Ивановна тут же выбежала из
дома, догнала мужа и вместе с ним и конвоиром вошла в электричку.
Милиционер, войдя в вагон, освободил от пассажиров одно купе, посадил туда
священника и сел сам. Александра Ивановна села сзади мужа. В середине пути
конвоир разрешил ей сесть рядом с отцом Александром, и они смогли о многом
переговорить. Это была их последняя встреча.
2 июня 1938 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу.
5 июня с него была снята фотография для палача, А 27 июня 1938 года ОН БЫЛ РАССТРЕЛЯН и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.
ДЕНЬ ЕГО ПАМЯТИ: 14 (27) июня


Составитель жития игумен Дамаскин (Орловский). Житие дано в сокращении.



--------------------------------------------
ВСЕГО знаков = 10 552


Комментариев нет:

Отправить комментарий